Тертуллиан о молитве

На данной странице вы найдете детальное описание: тертуллиан о молитве - подобранную специально для Вас!

001 002 003 004 005 006 007 008 009
В начало текста В конец текста

Далее, какой смысл приступать к молитве с омытыми руками, но с нечистым духом, когда и самим рукам необходимо духовное очищение, чтобы они воздевались, будучи чистыми от лжи, убийства, чародейства (veneficiis) , идолослужения и прочих скверн, которые, зачавшись в духе, совершаются делами рук? Вот истинное очищение, а не то, о котором многие суеверно заботятся, приступая к воде при всякой молитве, хотя бы даже после омовения всего тела. Когда я осведомлялся точно и доискивался причины, то узнал, что это есть воспоминание о предании Христа (Мф 27. 24) . Но мы Господа чтим, а не предаем. Кроме того, нам должно поступать обратно примеру предателя, а потому не умывать рук, – разве только умываем, за совесть, ту нечистоту, которая прилепляется в человеческом общежитии.

Глава 14. Продолжение речи об омовении рук при молитве. Впрочем, достаточно чисты руки, которые мы единожды со всем телом измыли во Христе. Пусть Израиль ежедневно омывает все члены, однако никогда он не будет чистым. Без сомнения, его руки всегда нечисты в крови пророков и навеки обагрены кровью Самого Господа. И не осмеливаются они воздевать свои руки к Господу, в сознании наследственной вини отцов, хотя Исаия не перестает вопиять (Ис 1. 15) и Христос не отвращается. Мы же не только воздеваем их, но и распростираем, подражая страсти Господа и, молясь, исповедуем Христа.

Глава 15. О снятии при молитве верхних одежд. Но так как мы коснулись одного из видов пустой обрядности, то да не покажется излишним отметить и прочее, за что, по справедливости, пустота должна быть обличаема, ибо это совершают, не утверждаясь на авторитете какой-нибудь, Господней или Апостольской заповеди. Подобное нужно относить не к религии, а к суеверию; искусственное и вынужденное, и более смешное, нежели связанное с разумным служением, оно тем более должно быть воспрещаемо, что уподобляет нас язычникам. Таков обычай некоторых творить молитву, снявши верхние одежды (expositis paenulis) , ибо подобным образом приступают язычники к идолам. Если бы это нужно было совершать, то Апостолы, учившие о способе молитвы, указали бы на это. Разве склонны предполагать, что Павел оставил у Карпа свой плащ именно при совершении молитвы (2Тим 4. 13) ? Выходит, что Бог не слышит одетых в верхние одежды (paenulatos) , а трех святых, молящихся в печи вавилонского царя в широких одеждах (cum sarabaris) и тиарах, Он услышал (Дан 3. 19 и дал.) .

Глава 17. О воздеянии рук при молитве и о молитвенном настроении. Молясь со смирением и уничижением, мы тем лучше изъясним свои прошения Богу, – не воздевая особенно высоко рук, а воздевая их умеренно и благоговейно, и взор ваш не должен быть устремлен с самоуверенностью. Ибо тот мытарь, который не только в молитве, но и в самом внешнем виде, когда возносил молитву, явился смиренным и уничиженным, отошел более праведным, нежели гордый фарисей. Надлежит, чтобы звуки голоса были понижены. А иначе какая гортань потребовалась бы, если бы мы были услышаны за силу звука? Бог же есть слышатель не голоса, а сердца, как и его созерцатель (conspector) . Демон Пифийского

Истолковывали молитву Господню— Тертуллиан (до падения), св. Киприан, св. Григорий Нисский, св. Кирилл Иерусалимский (в 5 тайноводственном слове), св. Златоуст (в беседах на Евангелие от Матфея, и в беседе на слова: «узкие врата» и проч.), св. Кассиан в 9 собеседовании, бл. Августин (в трактате о нагорной беседе Господа, в словах 56, 57 и 58, и в письме 130), св. Максим исповедник, бл. Феофилакт (в толковании Евангелий от Матфея и Луки), Симеон Солунский и наш новоявленный чудотворец, святитель Тихон Воронежский (в 3т.). Все изреченное ими приводится здесь под каждым словом молитвы.

Св. Златоуст. Дав образец молитвы ученикам, Господь внушает, что нужно говорить в молитве, научая при сем в немногих словах и всякой добродетели; ибо эти слова заключают в себе не только наставление в молитве, но и научение совершенной жизни. Исследуем же со всем тщанием смысл их, и будем хранить их твердо, как законы Божии.

Св. Максим Исповедник видит в сей молитве «богословие, усыновление в благодати, равночестность (людей) с Ангелами, причастие вечной жизни, восстановление (человеческого) естества в его первоначальном бесстрастном состоянии, ниспровержение закона греха и низложение лукавого, подчинившего нас, посредством обмана, своему тираническому владычеству».

Заметили ошибку в тексте? Выделите её мышкой и нажмите Ctrl+Enter

Дата: 25.08.19 Раздел: Классика-2 Просмотров: 3 Все тексты — Тертуллиан

Дата: 28.02.13 Раздел: Классика-2 Просмотров: 138 Все тексты — Тертуллиан

Дата: 28.02.13 Раздел: Классика-2 Просмотров: 174 Все тексты — Тертуллиан

Дата: 28.02.13 Раздел: Классика-2 Просмотров: 840 Все тексты — Тертуллиан

Дата: 28.02.13 Раздел: Классика-2 Просмотров: 247 Все тексты — Тертуллиан

Дата: 28.02.13 Раздел: Классика-2 Просмотров: 165 Все тексты — Тертуллиан

Дата: 28.02.13 Раздел: Классика-2 Просмотров: 209 Все тексты — Тертуллиан

Дата: 28.02.13 Раздел: Классика-2 Просмотров: 165 Все тексты — Тертуллиан

Дата: 28.02.13 Раздел: Классика-2 Просмотров: 140 Все тексты — Тертуллиан

Дата: 28.02.13 Раздел: Классика-2 Просмотров: 382 Все тексты — Тертуллиан

Дата: 28.02.13 Раздел: Классика-2 Просмотров: 140 Все тексты — Тертуллиан

Дата: 28.02.13 Раздел: Классика-2 Просмотров: 238 Все тексты — Тертуллиан

Квинт Септимий Флорент Тертуллиан. Избранные сочинения. М.: «Прогресс», 1994.

Дух Божий, Слово Божье, Ум Божий, Слово ума, Ум слова и Дух их обоих — Господь наш Иисус Христос установил для новых учеников Нового Завета новую форму молитвы. Ибо надлежало и в этом случае новое вино влить в новые мехи и пришить но-вую заплату к новой одежде (ср. Матф. 9,16–17). А то, что было раньше, либо отменено, как обрезание, либо восполнено, как прочий закон, либо исполнено, как пророчества, либо усовершенствовано, как сама вера. Новая благодать Божья преобразила все плотское в духовное, когда дано было свыше истребившее всю прежнюю ветхость Евангелие, в котором Господь наш Иисус Христос явлен был как Дух Божий, и Слово Божье, и Ум Божий, — как Дух, которым Он был силен, — как Слово, которым учил, — как Ум, через который явился. Так же и молитва, установленная Христом, состоит из трех: из слова, через которое она изрекается; из духа, благодаря которому она столь могущественна; из мысли, которой она учит.

Научил и Иоанн учеников своих молиться, но все Иоанново было приуготовлением ко Христу, покуда с Его возрастанием, — как и предрекал тот же Иоанн: Ему возрастание, а себе умаление (ср. Иоан. 3,30), — все дело Предтечи с Самим Духом не перешло к Господу. Потому и не сохранилось, в каких словах Иоанн научил молиться, ибо земное должно прекратиться небесным.

Сущий от земли, — сказано, — земное глаголет, а приходящий с небес что видит, то и говорит (31). А что из относящегося к Господу Христу не является небесным? Так же небесно и наставление в молитве.

Оценим же, благословенные, Его небесную мудрость (sophia) и прежде всего Его наставление молиться тайно, которым Он и требовал от человека веры, чтобы тот не сомневался, что зрение и слух всемогущего Бога и под покровом, и в укрытии присутствуют, и желал скромности веры, чтобы человек Тому Единому принес свое поклонение, Который, как он верует, все слышит и все видит. Мудрость следующего наставления также касается веры и скромности веры, если мы полагаем, что небольшим количеством слов следует обращаться к Господу, Который, как мы уверены, по Собственному почину печется о Своих. Наконец, эта краткость, которая приводит к третьей ступени мудрости, поддерживается всей сутью великих и благих разъяснений: насколько кратка словами, настолько обширна смыслами. Ибо она содержит не только свойства, присущие молитве-поклонение Богу или просьбу человека, — но почти все слово Господа, напоминание всего учения, так что поистине в молитве заключается краткое содержание всего Евангелия.

Читайте так же:  Молитва как простить обиду

Она начинается со свидетельства о Боге и о заслугах веры, ибо мы и Бога просим, и исповедуем веру, заслугой которой является такая молитва, когда говорим: «Отец, Который на небесах».

Написано: Тем, которые уверовали в Него, дал им власть, чтобы назывались сынами Божьими (Иоан. 1, 12). Впрочем, Господь весьма часто именовал нашим Отцом Бога и даже предписал, чтобы мы никого не называли Отцом на земле, а лишь Того, Которого имеем на небесах (Матф. 23,9). Поэтому, молясь так, мы исполняем заповедь. Блаженны те, кто познают Отца. Вот почему укоряется Израиль, о чем Дух свидетельствует небом и землею, говоря: Сыновей родил, а они Меня не познали (ср. Ис. 1, 2–3). Мы же, напротив, говоря «Отец», тем самым именуем Бога. Это наименование выражает и наше почтение, и Его власть. В Отце призывается и Сын. Я, — говорит Он, — и Отец — одно (Иоан. 10,30). Не останется без внимания и [наша] мать — Церковь. Ибо в Сыне и Отце узнается мать, а в ней явно имя и Отца, и Сына. Так, во едином роде, или во едином Имени мы чтим и Бога, и верных Ему, и заповедь вспоминаем, и порицаем забывших Отца.

Наименование Бога «Отцом» никому не было открыто. Даже Моисей, спросивший об имени, услышал другое имя1. Нам оно открыто в Сыне. Ведь Кто такой Сын? Он-новое Имя Отца. Я пришел, — говорит Он, — во Имя Отца (Иоан. 5,43). И снова: Отец, прославь Имя Твое (42,28). И яснее: Имя Твое Я явил людям (17,6). О нем, следовательно, мы просим: «Да святится». Это не значит, что людям приличествует желать Богу добра, — как будто есть еще кто-то, от кого может исходить благожелание Ему, или Он терпел бы недостаток, если бы мы не выражали благожела-ния. Однако каждому подобает, конечно, восхвалять Бога во всяком месте и во всякое время, всегда должным образом помня о Его благодеяниях. Но и это совершается в силу благословения. Впрочем, когда Имя Божье не было само по себе свято и не святилось, если само освящает других? К Кому стоящие вокруг ангелы не перестают взывать: Свят, Свят, Свят! (Ис. 6, 3; Откр. 4, 8)

Поэтому и мы, взыскующие (если окажемся достойными) сообщества ангелов, да научимся уже здесь этому гласу небесному и чину грядущего прославления. Это относится и к Славе Божьей. А что до нашей просьбы, то говоря: «Да святится Имя Твое», — мы молим, чтобы Оно святилось в нас, пребывающих в Нем, а вместе с тем святилось и в других, которых еще ожидает благодать Божья, — дабы мы повиновались и этой заповеди, молясь за всех, также и за врагов наших (ср. Матф. 5,44). Поэтому мы не пользуемся выражением «Да святится в нас», и говорим: «Да святится во всех».

«Да приидет Царство Твое», — относится к тому же, что и: «Да будет воля Твоя» — то есть к нам. Ибо когда же Тот не был Царем, в руке Которого сердце всех царей (Притч. 21,1)? Но чего бы мы себе ни желали, к Нему обращаем наше чаяние и Ему приписываем то, чего от Него ожидаем. И если осуществление Царства Господнего стоит в связи с волею Божьей и нашим неопределенным состоянием, то как же иные желают прозябания в веке сем, когда Царство Божье, о пришествии которого мы молимся, направляется к исполнению века? Мы желаем поскорее царствовать, а не подольше рабствовать. И если бы в молитве не было заповедано просить о пришествии Царства, мы сами собой издали бы этот глас, спеша к свершению нашего упования. Вопиют к Господу упрекающие души мучеников под жертвенником: Доколе не мстишь, Господи, за нашу кровь насильникам на земле (Откр. 6, 10)?

Ибо отмщение за них безусловно стоит в связи с окончанием века. Воистину да придет, как можно скорее, Господи, Царство Твое, чаяние христиан, смятение язычников, ликование ангелов, ради которого мы страдаем, — нет, лучше сказать: за которое мы молимся.

Квинт Септимий Флорент Тертуллиан. Избранные сочинения. М.: «Прогресс», 1994.

Дух Божий, Слово Божье, Ум Божий, Слово ума, Ум слова и Дух их обоих — Господь наш Иисус Христос установил для новых учеников Нового Завета новую форму молитвы. Ибо надлежало и в этом случае новое вино влить в новые мехи и пришить но-вую заплату к новой одежде (ср. Матф. 9,16–17). А то, что было раньше, либо отменено, как обрезание, либо восполнено, как прочий закон, либо исполнено, как пророчества, либо усовершенствовано, как сама вера. Новая благодать Божья преобразила все плотское в духовное, когда дано было свыше истребившее всю прежнюю ветхость Евангелие, в котором Господь наш Иисус Христос явлен был как Дух Божий, и Слово Божье, и Ум Божий, — как Дух, которым Он был силен, — как Слово, которым учил, — как Ум, через который явился. Так же и молитва, установленная Христом, состоит из трех: из слова, через которое она изрекается; из духа, благодаря которому она столь могущественна; из мысли, которой она учит.

Научил и Иоанн учеников своих молиться, но все Иоанново было приуготовлением ко Христу, покуда с Его возрастанием, — как и предрекал тот же Иоанн: Ему возрастание, а себе умаление (ср. Иоан. 3,30), — все дело Предтечи с Самим Духом не перешло к Господу. Потому и не сохранилось, в каких словах Иоанн научил молиться, ибо земное должно прекратиться небесным.

Сущий от земли, — сказано, — земное глаголет, а приходящий с небес что видит, то и говорит (31). А что из относящегося к Господу Христу не является небесным? Так же небесно и наставление в молитве.

Оценим же, благословенные, Его небесную мудрость (sophia) и прежде всего Его наставление молиться тайно, которым Он и требовал от человека веры, чтобы тот не сомневался, что зрение и слух всемогущего Бога и под покровом, и в укрытии присутствуют, и желал скромности веры, чтобы человек Тому Единому принес свое поклонение, Который, как он верует, все слышит и все видит. Мудрость следующего наставления также касается веры и скромности веры, если мы полагаем, что небольшим количеством слов следует обращаться к Господу, Который, как мы уверены, по Собственному почину печется о Своих. Наконец, эта краткость, которая приводит к третьей ступени мудрости, поддерживается всей сутью великих и благих разъяснений: насколько кратка словами, настолько обширна смыслами. Ибо она содержит не только свойства, присущие молитве-поклонение Богу или просьбу человека, — но почти все слово Господа, напоминание всего учения, так что поистине в молитве заключается краткое содержание всего Евангелия.

Читайте так же:  Защитная молитва Кресту

Она начинается со свидетельства о Боге и о заслугах веры, ибо мы и Бога просим, и исповедуем веру, заслугой которой является такая молитва, когда говорим: «Отец, Который на небесах».

Написано: Тем, которые уверовали в Него, дал им власть, чтобы назывались сынами Божьими (Иоан. 1, 12). Впрочем, Господь весьма часто именовал нашим Отцом Бога и даже предписал, чтобы мы никого не называли Отцом на земле, а лишь Того, Которого имеем на небесах (Матф. 23,9). Поэтому, молясь так, мы исполняем заповедь. Блаженны те, кто познают Отца. Вот почему укоряется Израиль, о чем Дух свидетельствует небом и землею, говоря: Сыновей родил, а они Меня не познали (ср. Ис. 1, 2–3). Мы же, напротив, говоря «Отец», тем самым именуем Бога. Это наименование выражает и наше почтение, и Его власть. В Отце призывается и Сын. Я, — говорит Он, — и Отец — одно (Иоан. 10,30). Не останется без внимания и [наша] мать — Церковь. Ибо в Сыне и Отце узнается мать, а в ней явно имя и Отца, и Сына. Так, во едином роде, или во едином Имени мы чтим и Бога, и верных Ему, и заповедь вспоминаем, и порицаем забывших Отца.

Наименование Бога «Отцом» никому не было открыто. Даже Моисей, спросивший об имени, услышал другое имя1. Нам оно открыто в Сыне. Ведь Кто такой Сын? Он-новое Имя Отца. Я пришел, — говорит Он, — во Имя Отца (Иоан. 5,43). И снова: Отец, прославь Имя Твое (42,28). И яснее: Имя Твое Я явил людям (17,6). О нем, следовательно, мы просим: «Да святится». Это не значит, что людям приличествует желать Богу добра, — как будто есть еще кто-то, от кого может исходить благожелание Ему, или Он терпел бы недостаток, если бы мы не выражали благожела-ния. Однако каждому подобает, конечно, восхвалять Бога во всяком месте и во всякое время, всегда должным образом помня о Его благодеяниях. Но и это совершается в силу благословения. Впрочем, когда Имя Божье не было само по себе свято и не святилось, если само освящает других? К Кому стоящие вокруг ангелы не перестают взывать: Свят, Свят, Свят! (Ис. 6, 3; Откр. 4, 8)

Поэтому и мы, взыскующие (если окажемся достойными) сообщества ангелов, да научимся уже здесь этому гласу небесному и чину грядущего прославления. Это относится и к Славе Божьей. А что до нашей просьбы, то говоря: «Да святится Имя Твое», — мы молим, чтобы Оно святилось в нас, пребывающих в Нем, а вместе с тем святилось и в других, которых еще ожидает благодать Божья, — дабы мы повиновались и этой заповеди, молясь за всех, также и за врагов наших (ср. Матф. 5,44).

6lib.ru — Электронная Библиотека
Название книги: О МОЛИТВЕ
Автор(ы): Квинт Тертуллиан
Жанр: Религия
Адрес книги: http://www.6lib.ru/books/o-molitve-160022.html

Видео (кликните для воспроизведения).

Квинт Септимий Флорент Тертуллиан. Избранные сочинения. М.: «Прогресс», 1994.С. 294–306. Пер. Н.Шабурова.1.Дух Божий, Слово Божье, Ум Божий, Слово ума, Ум слова и Дух их обоих — Господь наш Иисус Христос установил для новых учеников Нового Завета новую форму молитвы. Ибо надлежало и в этом случае новое вино влить в новые мехи и пришить но-вую заплату к новой одежде (ср. Матф. 9,16–17). А то, что было раньше, либо отменено, как обрезание, либо восполнено, как прочий закон, либо исполнено, как пророчества, либо усовершенствовано, как сама вера. Новая благодать Божья преобразила все плотское в духовное, когда дано было свыше истребившее всю прежнюю ветхость Евангелие, в котором Господь наш Иисус Христос явлен был как Дух Божий, и Слово Божье, и Ум Божий, — как Дух, которым Он был силен, — как Слово, которым учил, — как Ум, через который явился. Так же и молитва, установленная Христом, состоит из трех: из слова, через которое она изрекается; из духа, благодаря которому она столь могущественна; из мысли, которой она учит.Нау

Назва Квинт Септимий Флорент Тертуллиан
Сторінка 2/3
Дата конвертації 15.02.2013
Розмір 447.05 Kb.
Тип Документи
джерело

Библиотека Отцов и Учителей Церкви Западных . Киев: Киевская Духовная Академия, 1915. Том 31. С. 1-31.
Перевод: еп. Василия (Богдашевского)

Глава I.
^ О том, что молитва Господня соответствует сущности христианства и характеру его Основателя.

Глава II.
^ Смысл обращения в молитве Господней.

Глава III.
^ Изъяснение первого прошения молитвы Господней.

Глава IV.
^ Изъяснение второго (третьего) прошения молитвы Господней.

Глава V.
^ Изъяснение третьего (второго) прошения молитвы Господней.

Глава VI.
^ Изъяснение четвертого прошения молитвы Господней.

Глава VII.
^ Изъяснение пятого прошения молитвы Господней.

Глава VIII.
^ Изъяснение шестого и седьмого прошения молитвы Господней.

Для полноты столь простой молитвы Он присоединил, чтобы мы молились не о прощении только грехов, но и о совершенном их отвращении: не введи нас во искушение, то есть, не допусти, чтобы мы страдали, – от того, кто искушает. Да будет далека мысль, что Господь, по-видимому, искушает, – как будто Он не знает веры каждого или радуется падению; и неверность, и злоба принадлежат диаволу. Ибо и Аврааму повелел привести сына в жертву не для искушения, а для укрепления веры, чтобы в нем явить пример Своей заповеди, которую имел впоследствии дать, именно, что и детей нельзя любить больше, нежели Бога (Мф. 10, 37). И Сам, искушаемый от диавола, показал, что последний есть главный виновник и орудие искушения. Это подтвердил и впоследствии, говоря: «молитесь, чтобы не впасть в искушение» (Лк. 12, 46). А находились в искушении оставить Господа те , которые более прилежали сему, нежели молитве . Этому соответствует и заключение, разъясняющее, что означает: не введи нас во искушение. Именно означает: но избави нас от лукавого.

Глава IX.
^ Заключение к изъяснению молитвы Господней.

Видео (кликните для воспроизведения).

К этим кратким, немногим словам сколь много примыкает изречений пророков, евангелистов, апостолов, равно – беседы Господа, притчи, примеры, заповеди! Сколько вместе с тем содержится обязанностей! В Отце – почитание Бога; в имени – засвидетельствование веры; в воле – принесение послушания; в призывании царствия – выражение надежды; в прошении о хлебе – прошение жизни; в молении о прощении – исповедание грехов; в прошении о помощи – беспокойство в виду искушений. Что удивительного? Только Бог один мог научить, как Он желает, чтобы Ему молились. Следовательно, Самим Им установлено служение молитвы (religio orationis), и одушевленная Его Духом уже тогда, когда она исходила из божественных уст, она, по Его милости, восходит на небо, поведая Отцу, чему научил Сын.

Глава X.
^ О том, что существуют разные роды молитвы.

Поскольку, однако, Господь предвидит человеческие нужды, то, после сообщения учения о молитве, Он, как бы особливо, говорит: просите и получите (Лк. 11, 9). И так как существуют прошения, соответствующие обстоятельствам каждого, то, предпославши установленную и обычную молитву, как бы основание, мы имеем право на выражение вторичных (accidentium)желаний, – право как бы перейти за пределы прошений, но, однако, памятуя о заповедях, чтобы мы не удалились сколько от заповедей, столько же от слышания (нас) Богом.

Глава XI.
^ При молитве не должно гневаться на брата.

Памятование заповедей открывает молитвам путь к небу, из ваших заповедей главнейшая та, чтобы мы не прежде восходили ко алтарю Божию, как отпустим возникший между нами и братьями какой-нибудь раздор или какую либо обиду (Мф. 5, 25). И как можно приступать к миру Божию – без мира? К прощению грехов – с удержанием (грехов)? Каким образом умилостивит Отца, гневающийся на брата, когда всякий гнев нам исперва воспрещен? Ибо и Иосиф, отпуская братьев для доставления (к нему) отца, говорит: «и не гневайтесь на пути» (Быт. 45, 24); нас, очевидно, увещевал. Ибо и в других местах наше учение (discilina) называется «путем». Поэтому, «стоя на пути молитвы», да не приступаем к Отцу со гневом. И Господь, возвышая закон, ясно приравнивает гнев на брата к убийству, воспрещая отплачивать даже дурным словом (Мф. 5, 21-22); если необходимо иногда гневаться, то не далее захождения солнца, как наставляет Апостол (Еф. 4, 26). Как безумно было бы или день проводить без молитвы, медля воздать брату примирение, или разрушать молитву, упорствуя во гневе .

Глава XII.
^ О молитвенном настроении вообще.

Не от гнева только, но от всякого вообще смущения духа должно быть свободно молитвенное настроение, проникнутое таким же духом, каков есть Тот Дух, к Которому устремляется молитва. Ибо не может быть познан Святым Духом – дух оскверненный, как не познается печальный – находящимся в радости, стесненный – свободным. Никто не воспринимает противного себе , а всякий допускает только родственное себе .

Глава XIII.
^ Об омовении при молитве рук.

Далее, какой смысл приступать к молитве с омытыми руками, но с нечистым духом, когда и самим рукам необходимо духовное очищение, чтобы они воздевались, будучи чистыми от лжи, убийства, чародейства (veneficiis), идолослужения и прочих скверн, которые, зачавшись в духе , совершаются делами рук? Вот истинное очищение, а не то, о котором многие суеверно заботятся, приступая к воде при всякой молитве , хотя бы даже после омовения всего тела. Когда я осведомлялся точно и доискивался причины, то узнал, что это есть воспоминание о предании Христа (Мф. 27, 24). Но мы Господа чтим, а не предаем. Кроме того, нам должно поступать обратно примеру предателя, а потому не умывать рук, – разве только умываем, за совесть, ту нечистоту, которая прилепляется в человеческом общежитии.

Глава XIV.
П родолжение речи об омовении рук при молитве.

Впрочем, достаточно чисты руки, которые мы единожды со всем телом измыли во Христе. Пусть Израиль ежедневно омывает все члены, однако никогда он не будет чистым. Без сомнения, его руки всегда нечисты в крови пророков и навеки обагрены кровью Самого Господа. И не осмеливаются они воздевать свои руки к Господу, в сознании наследственной вини отцов, хотя Исаия не перестает вопиять (Ис. 1, 15) и Христос не отвращается. Мы же не только воздеваем их, но и распростираем, подражая страсти Господа и, молясь, исповедуем Христа.

Глава XV.
^ О снятии при молитве верхних одежд.

Но так как мы коснулись одного из видов пустой обрядности, то да не покажется излишним отметить и прочее, за что, по справедливости, пустота должна быть обличаема, ибо это совершают, не утверждаясь на авторитете какой-нибудь, Господней или Апостольской заповеди. Подобное нужно относить не к религии, а к суеверию; искусственное и вынужденное, и более смешное, нежели связанное с разумным служением, оно тем более должно быть воспрещаемо, что уподобляет нас язычникам. Таков обычай некоторых творить молитву, снявши верхние одежды (expositis paenulis), ибо подобным образом приступают язычники к идолам. Если бы это нужно было совершать, то Апостолы, учившие о способе молитвы, указали бы на это. Разве склонны предполагать, что Павел оставил у Карпа свой плащ именно при совершении молитвы (2 Тим. 4, 13)? Выходит, что Бог не слышит одетых в верхние одежды (paenulatos), а трех святых, молящихся в печи вавилонского царя в широких одеждах (cum sarabaris) и тиарах, Он услышал (Дан. 3, 19 и дал.).

Глава XVI.
^ О сидении после молитвы.

Глава XVII.
^ О воздеянии рук при молитве и о молитвенном настроении.

Глава XVIII.
^ О лобзании мира.

Квинт Септимий Флорент Тертуллиан. Избранные сочинения. М.: «Прогресс», 1994.

Дух Божий, Слово Божье, Ум Божий, Слово ума, Ум слова и Дух их обоих — Господь наш Иисус Христос установил для новых учеников Нового Завета новую форму молитвы. Ибо надлежало и в этом случае новое вино влить в новые мехи и пришить но-вую заплату к новой одежде (ср. Матф. 9,16–17). А то, что было раньше, либо отменено, как обрезание, либо восполнено, как прочий закон, либо исполнено, как пророчества, либо усовершенствовано, как сама вера. Новая благодать Божья преобразила все плотское в духовное, когда дано было свыше истребившее всю прежнюю ветхость Евангелие, в котором Господь наш Иисус Христос явлен был как Дух Божий, и Слово Божье, и Ум Божий, — как Дух, которым Он был силен, — как Слово, которым учил, — как Ум, через который явился. Так же и молитва, установленная Христом, состоит из трех: из слова, через которое она изрекается; из духа, благодаря которому она столь могущественна; из мысли, которой она учит.

Научил и Иоанн учеников своих молиться, но все Иоанново было приуготовлением ко Христу, покуда с Его возрастанием, — как и предрекал тот же Иоанн: Ему возрастание, а себе умаление (ср. Иоан. 3,30), — все дело Предтечи с Самим Духом не перешло к Господу. Потому и не сохранилось, в каких словах Иоанн научил молиться, ибо земное должно прекратиться небесным.

Сущий от земли, — сказано, — земное глаголет, а приходящий с небес что видит, то и говорит (31). А что из относящегося к Господу Христу не является небесным? Так же небесно и наставление в молитве.

Оценим же, благословенные, Его небесную мудрость (sophia) и прежде всего Его наставление молиться тайно, которым Он и требовал от человека веры, чтобы тот не сомневался, что зрение и слух всемогущего Бога и под покровом, и в укрытии присутствуют, и желал скромности веры, чтобы человек Тому Единому принес свое поклонение, Который, как он верует, все слышит и все видит. Мудрость следующего наставления также касается веры и скромности веры, если мы полагаем, что небольшим количеством слов следует обращаться к Господу, Который, как мы уверены, по Собственному почину печется о Своих. Наконец, эта краткость, которая приводит к третьей ступени мудрости, поддерживается всей сутью великих и благих разъяснений: насколько кратка словами, настолько обширна смыслами. Ибо она содержит не только свойства, присущие молитве-поклонение Богу или просьбу человека, — но почти все слово Господа, напоминание всего учения, так что поистине в молитве заключается краткое содержание всего Евангелия.

Она начинается со свидетельства о Боге и о заслугах веры, ибо мы и Бога просим, и исповедуем веру, заслугой которой является такая молитва, когда говорим: «Отец, Который на небесах».

Написано: Тем, которые уверовали в Него, дал им власть, чтобы назывались сынами Божьими (Иоан. 1, 12). Впрочем, Господь весьма часто именовал нашим Отцом Бога и даже предписал, чтобы мы никого не называли Отцом на земле, а лишь Того, Которого имеем на небесах (Матф. 23,9). Поэтому, молясь так, мы исполняем заповедь. Блаженны те, кто познают Отца. Вот почему укоряется Израиль, о чем Дух свидетельствует небом и землею, говоря: Сыновей родил, а они Меня не познали (ср. Ис. 1, 2–3). Мы же, напротив, говоря «Отец», тем самым именуем Бога. Это наименование выражает и наше почтение, и Его власть. В Отце призывается и Сын. Я, — говорит Он, — и Отец — одно (Иоан. 10,30). Не останется без внимания и [наша] мать — Церковь. Ибо в Сыне и Отце узнается мать, а в ней явно имя и Отца, и Сына. Так, во едином роде, или во едином Имени мы чтим и Бога, и верных Ему, и заповедь вспоминаем, и порицаем забывших Отца.

Наименование Бога «Отцом» никому не было открыто. Даже Моисей, спросивший об имени, услышал другое имя1. Нам оно открыто в Сыне. Ведь Кто такой Сын? Он-новое Имя Отца. Я пришел, — говорит Он, — во Имя Отца (Иоан. 5,43). И снова: Отец, прославь Имя Твое (42,28). И яснее: Имя Твое Я явил людям (17,6). О нем, следовательно, мы просим: «Да святится». Это не значит, что людям приличествует желать Богу добра, — как будто есть еще кто-то, от кого может исходить благожелание Ему, или Он терпел бы недостаток, если бы мы не выражали благожела-ния. Однако каждому подобает, конечно, восхвалять Бога во всяком месте и во всякое время, всегда должным образом помня о Его благодеяниях. Но и это совершается в силу благословения. Впрочем, когда Имя Божье не было само по себе свято и не святилось, если само освящает других? К Кому стоящие вокруг ангелы не перестают взывать: Свят, Свят, Свят! (Ис. 6, 3; Откр. 4, 8)

Поэтому и мы, взыскующие (если окажемся достойными) сообщества ангелов, да научимся уже здесь этому гласу небесному и чину грядущего прославления. Это относится и к Славе Божьей.

Квинт Септимий Флорент Тертуллиан. Избранные сочинения. М.: «Прогресс», 1994.

Дух Божий, Слово Божье, Ум Божий, Слово ума, Ум слова и Дух их обоих — Господь наш Иисус Христос установил для новых учеников Нового Завета новую форму молитвы. Ибо надлежало и в этом случае новое вино влить в новые мехи и пришить но-вую заплату к новой одежде (ср. Матф. 9,16–17). А то, что было раньше, либо отменено, как обрезание, либо восполнено, как прочий закон, либо исполнено, как пророчества, либо усовершенствовано, как сама вера. Новая благодать Божья преобразила все плотское в духовное, когда дано было свыше истребившее всю прежнюю ветхость Евангелие, в котором Господь наш Иисус Христос явлен был как Дух Божий, и Слово Божье, и Ум Божий, — как Дух, которым Он был силен, — как Слово, которым учил, — как Ум, через который явился. Так же и молитва, установленная Христом, состоит из трех: из слова, через которое она изрекается; из духа, благодаря которому она столь могущественна; из мысли, которой она учит.

Научил и Иоанн учеников своих молиться, но все Иоанново было приуготовлением ко Христу, покуда с Его возрастанием, — как и предрекал тот же Иоанн: Ему возрастание, а себе умаление (ср. Иоан. 3,30), — все дело Предтечи с Самим Духом не перешло к Господу. Потому и не сохранилось, в каких словах Иоанн научил молиться, ибо земное должно прекратиться небесным.

Сущий от земли, — сказано, — земное глаголет, а приходящий с небес что видит, то и говорит (31). А что из относящегося к Господу Христу не является небесным? Так же небесно и наставление в молитве.

Оценим же, благословенные, Его небесную мудрость (sophia) и прежде всего Его наставление молиться тайно, которым Он и требовал от человека веры, чтобы тот не сомневался, что зрение и слух всемогущего Бога и под покровом, и в укрытии присутствуют, и желал скромности веры, чтобы человек Тому Единому принес свое поклонение, Который, как он верует, все слышит и все видит. Мудрость следующего наставления также касается веры и скромности веры, если мы полагаем, что небольшим количеством слов следует обращаться к Господу, Который, как мы уверены, по Собственному почину печется о Своих. Наконец, эта краткость, которая приводит к третьей ступени мудрости, поддерживается всей сутью великих и благих разъяснений: насколько кратка словами, настолько обширна смыслами. Ибо она содержит не только свойства, присущие молитве-поклонение Богу или просьбу человека, — но почти все слово Господа, напоминание всего учения, так что поистине в молитве заключается краткое содержание всего Евангелия.

Она начинается со свидетельства о Боге и о заслугах веры, ибо мы и Бога просим, и исповедуем веру, заслугой которой является такая молитва, когда говорим: «Отец, Который на небесах». .

Все права на текст принадлежат автору: Квинт Септимий Флорент Тертуллиан.
Это короткий фрагмент для ознакомления с книгой.

Дав образец молитвы ученикам, Господь внушает, что нужно говорить в молитве, научая при этом в немногих словах и всякой добродетели, ибо эти слова заключают в себе не только наставление в молитве, но и научение совершенной жизни. Исследуем же со всем тщанием смысл их и будем хранить их твердо, как законы Божии.

Св. Максим Исповедник видит в сей молитве «богословие, сыноположение по благодати, равночестие ангелам, причастность вечной жизни, восстановление естества в свойственный ему бесстрастный чин, отложение закона греховного и уничтожение тиранства лукавого, владевшего нами лестью.

Тертуллиану приписывают фразу: «Верую, ибо абсурдно». Что это значило? Почему знаменитый богослов восставал против излишнего философствования, утверждая: «Сын Божий воскрес: это несомненно, ибо… невозможно»? И как связаны ереси с философией и отрицание философии с ересью? Рассказывает преподаватель философии Виктор Петрович Лега.

Апологет, ставший еретиком

В прошлый раз мы говорили о Клименте Александрийском, который защищал философию, признавая ее полезность для богословия, но были и мыслители, которые отстаивали противоположную точку зрения. Один из самых ярких – Тертуллиан. Тертуллиан отрицал философию в принципе, считал ее вредным учением и источником всех ересей. Давайте разберемся, почему у него сформировалось столь негативное мнение о философии.

О жизни Тертуллиана мы знаем крайне мало. Известно только, что он жил на севере Африки, в Карфагене. Даже о том, был ли он священником или нет, существуют разные предположения. Но точно известно одно: в последние годы жизни Тертуллиан отошел от Православия и впал в ересь монтанистов, впоследствии и в этой ереси разочаровался и основал свое собственное еретическое учение, отличавшееся крайним ригоризмом: требованием полного отказа от мяса, от семейной жизни, от вина и проч.

Евангелие – всего лишь аллегория?!

В чем же причина того, что Тертуллиан яро выступает против философии? Одной из них – может быть, даже главной – является появление ересей и в частности ереси гностиков, особенно популярной в то время. Собственно, гностицизм даже не ересь, потому что это очень далекое от христианства учение, основанное на различных философских концепциях, прежде всего на философии Платона. Гностики утверждали, что христианство – это учение для плебеев, для народа, а истинный смысл евангельского учения доступен только посвященным, только тем, кто знает философию, кто может сквозь простые евангельские примеры и образы увидеть истинный смысл той глубинной картины мироздания, которая скрывается в Плероме – в полноте всего – и раскрывается через вечные уровни бытия – эоны… И где-то на самых низших уровнях воплощается в каких-то конкретных людей – например во Христа, в Богородицу. Ну, и в самом низу, конечно же, мы. Согласно гностикам, евангельская история обязательно требует аллегорического толкования.

Вот против этого и возмущается Тертуллиан. Как это – «аллегорически»?! Евангелие – это абсолютно правдивый, исторически безупречный рассказ о жизни Воплотившегося Бога, о жизни Его учеников, которые потом пошли проповедовать Истину по всему миру. Тертуллиан прежде всего настаивает на буквальности понимания самых сложных мест Евангелия: Непорочного Зачатия, Воскресения, Вознесения, чудес, которые творил Иисус Христос. Потому что именно на это указывали гностики, говоря: «Такого не может быть! Явно же, что в этих чудесах сокрыты какие-то знаки, какие-то высшие уровни бытия – Плерома, эоны…»

«Нет! – отвечал Тертуллиан. – Эти чудеса могут показаться нам абсурдом, могут показаться нам безумием, но мы веруем в них, так как они абсурдны». Часто повторяют эту фразу: «Верую, ибо абсурдно», но на самом деле конкретно так Тертуллиан не говорил. У него много фраз, подобных этой, поэтому в принципе эта мысль не искажает его учение. Так, он говорил: «Сын Божий воскрес – это несомненно, ибо невозможно». Союз «ибо», или «так как», может вызвать недоумение. Допустим, можно было бы сказать так: «Сын Божий воскрес: это несомненно, хотя кажется невозможным»; «Я верую, хотя кажется абсурдным». Но Тертуллиан говорит: «Нет, я верую, ибо это абсурдно». Как понимать это «ибо»?

Аргумент атеистов

Эту фразу очень любят атеисты, которые говорят: «Какие же вы, христиане, удивительно наивные! Вы честно говорите, что вы идиоты: “мы верим в абсурд”, “мы верим в круглый квадрат”, “мы верим, что снег черный, а сажа белая”, “что человек воскрес, а Бог стал человеком”. Вы сами признаёте, что ваша вера глупость, абсурд! И как с вами спорить после этого. »

Эта фраза стала бы понятней современному человеку, если ее перевести так: “Верую, ибо чудесно”

Но Тертуллиан не это имел в виду. Абсурд, по его мнению, это то, что представляется абсурдным с нашей точки зрения, в нашем мире. Сын Божий, ставший человеком, воскрес, то есть воскрес человек – это абсурд, этого не может быть. Я ведь знаю, что любой человек умирает. А вот в то, что некий человек воскрес, – я верю, а не знаю. Потому что этого не может быть. Я верую в то, чего не может быть в нашем мире, но возможно в случае вмешательства в него Бога. Поэтому эта фраза стала бы понятней современному человеку, если ее перевести так: «Верую, ибо чудесно».

Чудеса, творимые Христом, и чудеса, субъектом которых Он Сам являлся: Воплощение, Преображение, Воскресение, Вознесение, – это главные места в Евангелии. И именно на них, прежде всего, по мнению Тертуллиана, нужно обращать внимание! В том, что Христос шел по полю и срывал колосья, нет ничего божественного – ну, я тоже могу отправиться на поле и сорвать колосья! Здесь проявляется Его человеческая природа. А вот когда Он воскрес, в этом проявилась именно Его Божественная природа, а поскольку с точки зрения земного мира воскресение человека невозможно, то в это нужно просто верить.

Неужели мы, благодаря знанию Платона, лучше понимаем Евангелие, чем апостолы?

В простоте сердца

Тертуллиан произносит знаменитую фразу (слова из которой русский философ Лев Шестов даже заимствовал в качестве названия своей работы – «Афины и Иерусалим»): «Итак, что Афины – Иерусалиму, что Академия – Церкви, что еретики – христианам? Наше установление – с портика Соломонова, а он и сам передавал, что Господа должно искать в простоте сердца (Прем. 1, 1)». «В простоте сердца» – это очень важный момент для Тертуллиана. Он не протестует против разума – он протестует против злоупотребления, с его точки зрения, разумом, против излишней интеллектуальности, излишней учености. Бога должно искать в простоте сердца, и тогда Бог открывается каждому человеку, а не только философу, потому что душа по природе – христианка. «О, свидетельство души, по природе христианки!» – восклицает Тертуллиан в одной из своих работ.

Правда, в другой работе он пишет: «Душа обыкновенно становится христианкой, а не рождается ею». Но одно другому не противоречит, потому что по природе мы все христиане, то есть христианином быть нормально, естественно, так же, как нормально и естественно думать, дышать. Однако, к сожалению, не все становятся настоящими христианами, для этого нужно приложить усилия.

Но, на словах отказываясь от философии, Тертуллиан, сам того не замечая, попал под влияние самой распространенной в то время философии – стоицизма. Стоицизм был насколько популярен, что для многих он стал не просто философией, а естественным мировоззрением. Философия, полагали они, это сложные силлогизмы Аристотеля, это идеи Платона, а стоицизм – это не философия, а просто нормальный, разумный, обыденный взгляд на мир.

Я думаю, Тертуллиан по этой причине принимает и другие положения стоицизма, в частности учение о полной материальности всего – даже Бога. И подтверждение этому Тертуллиан находит в Священном Писании. Ведь он же его понимает буквально! Значит, читая о том, что Бог сказал, а пророк услышал, он делает вывод, что у пророка есть уши и, соответственно, у Бога есть язык. Конечно, не такой, как у человека, может быть. Но то, что всё существующее обладает телом, для Тертуллиана очевидно.

Также телесна и наша душа – об этом, кстати, тоже стоики учили: они говорили о различных видах материи – о грубой материи тела и тонкой материи души. И Тертуллиан говорит, что душа тонко телесна, и находит подтверждение этому в Евангелии – например, в притче о богаче и Лазаре, где описывается, как душа богача мучается от жажды, а душа Лазаря наслаждается от прохлады. Но разве может наслаждаться прохладой какая-то духовная, идеальная платоновская сущность? Безусловно, здесь явное указание на телесность нашей души.

Из-за неприятия “излишнего мудрствования” Тертуллиан отошел в более понятную ему ересь

Возможно, что именно по причине неприятия философии, неприятия «излишнего мудрствования», которое существовало, как Тертуллиану казалось, в современной ему Церкви, он отошел в более понятную ему, более близкую, более строгую, приближенную к буквальному пониманию Священного Писания ересь. Так что, по моему мнению, такое пренебрежение философией не проходит даром. Но часто не проходит даром и излишнее увлечение философией, как показывает пример Оригена, о котором поговорим в следующей беседе.

Тертуллиан о молитве
Оценка 5 проголосовавших: 1